Исследовательский центр Charta Caucasica
      Главная / Статьи
Новости
Статьи
Беслан
Краеведение
Хронология
Статистика
Документы
Паноптикум
Юмор и сатира
Фотогалерея
О нас
 

Зачем убивают русских в Ингушетии

Версия для печати Версия для печати
21.08.2007 

I.
Мустапа Хашиев, 35 лет. Ингуш, сержант ППС милиции Сунженского района Ингушетии. Сейчас — пациент травматологического отделения Сунженской райбольницы. Лицо и живот — в пятнах зеленки. 18 июля, когда на русском кладбище произошел взрыв, Мустапа совершил подвиг — закрыл собой благочинного православных церквей Ингушетии иеромонаха Варлаама. Священник не пострадал, а Мустапа лежит с осколочными ранениями в больнице и ждет, когда его переведут в госпиталь в Москву, чтобы сделать операцию. Бомба была начинена автоматными патронами, и в туловище Мустапы с десяток осколков.

Саид и Майя Дакаевы. Чеченцы, беженцы из Грозного. Живут прямо у ограды кладбища. Он водитель КамАЗа, сейчас не работает, болен. Она бухгалтер в автошколе. Накануне взрыва у Дакаевых попала под машину корова — насмерть, и Майя сразу подумала, что это к беде. После того как кладбищенский сторож дед Витька уехал жить к сестре в Москву (на кладбище похоронена Витькина мать, и дед говорил, что уедет только вместе с ней, Саид даже был готов отвезти прах Витькиной матери в Москву на своем КамАЗе, но сестра в конце концов уговорила Витьку, и он уехал один), Саид ухаживает за могилой Витькиной матери, а заодно сторожит само кладбище. У кладбищенских ворот две скамейки, по вечерам там собирается молодежь, пьет пиво или вино — то ингушская компания, то русская. Русских Саид не трогает, а ингушей гоняет всегда, потому что пьянствовать на чужом кладбище нехорошо, а с русскими пускай разбираются их родители, Саид не лезет в русские дела.

Анжела Алексеева. Русская, продавщица в коммерческом ларьке. Зарплата — две тысячи рублей в месяц. Раньше была одна тысяча, но этой весной хозяйка-ингушка повысила жалованье вдвое, потому что на тысячу прожить невозможно. На две, впрочем, тоже, и Анжела хотела продать две из четырех комнат своей квартиры в трехэтажном доме в центре Орджоникидзевской. Эту квартиру покойному отцу Анжелы, ветерану милиции, дали после того, как он написал Брежневу письмо с жалобой на плохие жилищные условия. Сейчас Анжела живет с сестрой и дочерью в четырех комнатах. После убийства семьи Терехиных продавать полквартиры передумала — боится, что ее ограбят. Самих Терехиных Анжела не знала, но Людмила была учительницей младшего сына хозяйки ларька, в котором работает Анжела, и та попросила продавщицу сходить на похороны за нее — ингушским женщинам на кладбище ходить не положено. На похоронах Анжела была далеко от места взрыва, и ее не задело осколками, но когда кто-то из милиционеров закричал «Бегите все!», она побежала, споткнулась и, как говорит сама, «убилась» — на левом плече и на левой скуле большие синяки. Анжела давно хочет уехать из Орджоникидзевской, но родственников в России у нее нигде нет, и она, кажется, уже почти смирилась с тем, что ей и дальше придется жить в этой станице.

Ашат Дашаева, она же баба Зура, 76 лет. Чеченка, беженка из Ачхой-Мартана. Торгует мукой на улице Грозненской рядом с домом Терехиных. Первый год после переезда в Орджоникидзевскую жила в этом доме вместе с Людмилой и ее детьми. С ними жил и слепой от рождения брат Людмилы Сергей. В ночь убийства его почему-то не тронули, после похорон Сергея забрала к родственникам в Кисловодск старшая дочь учительницы Аня. Аня больше не собирается возвращаться в этот дом, все вещи уместились в одну «газель». Через незанавешенные окна можно разглядеть пустые комнаты с кроватями, на которых были убиты спящие Терехины. На подоконнике стоят три стопки с водкой, накрытые кусочками черного хлеба — один кусочек толстый, два потоньше. Уезжая, Аня бросила во дворе пса Джека. Джек остался один среди школьных парт, составленных в большой поминальный стол, и выставленных на улицу, чтоб не завяли, цветов в горшках с табличками «Герань зональная», «Бегония ярко-красная» и т. д.

Теперь Джека кормит баба Зура — бросает ему куски мяса издалека, близко подходить боится. Джек злой, слушался только Людмилу, а теперь никого не слушается.

Абухан Кагерманов, 64 года. Горский еврей. Сосед Терехиных (дом 74 по улице Грозненской разделен на две половины). В ночь убийства проснулся оттого, что слепой сосед бил кулаками в железные ворота, звал на помощь. Абухан вызвал «скорую» и милицию, он же опознавал убитых. Жена-ингушка в ту ночь была в Пятигорске — она торгует на рынке, как раз поехала в Пятигорск за товаром. Сейчас жена у родственников в Барсуках — это соседнее с Орджоникидзевской село. Возвращаться боится, говорит, что никогда не вернется в этот дом, и Абухан не знает, как ему быть дальше.

II.
Эти люди могли бы стать героями большого добротного репортажа о жизни многонациональной станицы, в которую пришла беда. Тем более — такая беда.

Людмилу Терехину и ее детей убили в ночь на 16 июля семью выстрелами из пистолета. Через два дня, во время похорон Терехиных, на кладбище взорвалась граната на растяжке — девять пострадавших, учительнице Раисе Беручевой (которая и зацепилась за эту растяжку) оторвало ногу, сейчас она находится в московской клинике — дорогу и лечение оплатили ингуши.

Вообще-то в Ингушетии кого-нибудь убивают или что-нибудь взрывают практически каждый день. Но эти ежедневные убийства и взрывы давно ни на кого не наводят ужас — слишком точечно направлены они против силовиков и чиновников, обычные же люди к терактам давно привыкли и совсем их не боятся. Убийство Терехиных и взрыв на кладбище не укладываются в этот контекст: оказывается, Ингушетия привыкла не ко всему.

Орджоникидзевская (бывшая Слепцовская) — самое большое село в России и, вероятно, во всем мире: население 65 тысяч человек. Расположение станицы — следствие давней проблемы ингушского народа, которую местная историография называет казачьей чересполосицей. Казаки селились в этих местах так, чтобы разделить ингушские поселения своими станицами и в конечном итоге покорить все горские земли. После прихода Дудаева к власти в Чечне в Орджоникидзевскую бежали оттуда русские и те чеченцы, которые не хотели воевать с русскими. Сюда же ехали ингуши из Пригородного района Северной Осетии после того, как там осенью 1992 года начались боевые действия, закончившиеся полной деингушизацией района. Отношения с осетинами для Ингушетии — наверное, самая больная тема, может быть, даже больнее, чем депортация 1944 года. На базаре местные сплетники болтают, что за убийствами стоят осетины, но это именно болтовня, ничем не подтверждаемая. В Осетии об ингушах тоже говорят много разных гадостей.

На главной площади — братская могила основателей колхоза имени Ленина и примкнувшего к ним чекиста Крапивина, зарезанных в 1931 году, большой дворец культуры с колоннами и билборд с портретом нового национального героя Ингушетии — чемпиона-дзюдоиста Магомета Джабраиловича Кукурхоева, обвешанного чемпионскими медалями и ингушскими орденами. По площади гуляют влюбленные парочки, и двое ингушей-дежурных по районному управлению МЧС, сидя у дверей своей будки, что-то кричат парочкам по-ингушски. Те, ужасно смущаясь, спешат скрыться в аллеях парка за братской могилой.

Русское кладбище, на котором произошел взрыв. Железные ворота, всегда закрытые — но не на замок, а на кусок толстой проволоки, чтобы люди могли ходить на кладбище, а коровы нет. Кресты частью деревянные, но больше железные, сваренные из водопроводных труб, выкрашенных ярко-голубой краской — той самой, которой на юге России так любят красить заборы и ворота.

III.
Милиционер-ингуш закрыл собой русского священника, бабушка-чеченка кормит осиротевшую собаку, торговка-ингушка переживает смерть соседей так, что боится возвращаться домой, чеченская семья охраняет русское кладбище, и все совершенно настоящее, без всякого насильственного позитива, приезжай и смотри — вот он, межнациональный мир, который хотят уничтожить террористы. Добротный и красочный репортаж о жителях Орджоникидзевской, переживших две подряд страшные трагедии, наверное, стал бы прекрасной иллюстрацией к официальной версии причин случившегося, которая сводится к тому, что террористы-ваххабиты целенаправленно убивают русских, чтобы сорвать начатую президентом Ингушетии Муратом Зязиковым программу возвращения в республику русского населения. Эта версия, по большому счету, напрашивается и без подсказок официальных лиц: в самом деле, а зачем еще нужны эти убийства и взрывы?

Однако есть в этой стройной версии одно слабое место. Дело в том, что никакое русское население в Ингушетию, конечно же, не возвращается и возвращаться не собиралось. И рано или поздно республиканским властям придется отвечать в Москве на, в общем, простой вопрос: на что были потрачены деньги, выделенные на возвращение русских. В такой ситуации именно им, республиканским властям, очень кстати пришлась трагедия в Орджоникидзевской. Майя Дакаева говорит, что в утро похорон ее удивило огромное количество милиционеров вокруг кладбища — понятно, что после убийства меры безопасности должны быть усилены, но в тот день они были усилены как-то слишком. «Как будто знали, что будет взрыв», — говорит женщина.

Мустапа Хашиев вместе с другими районными милиционерами и саперами перед похоронами обследовал кладбище — никаких мин никто не обнаружил. Да и откуда им взяться, если на любой дороге Ингушетии буквально в пределах прямой видимости — милицейские посты, с оружием не проедешь. По дороге из Назрани в новую столицу Магас, а это всего четыре километра, — пост на выезде, пост на въезде и еще три поста между. Террористы всех подкупили? Источники в прокуратуре охотно рассказывают журналистам, что за взрывом стоят ваххабиты из отрядов полевых командиров Магомед-Башира Албакова и Хас-Магомеда Апиева; эта завораживающая абракадабра давно превратилась в обя­зательный признак любого теракта. Наверное, Магомед-Башир и Хас-Магомед очень скоро даже будут уничтожены, и тогда Ингушетия начнет заново осуществлять программу возвращения русских. До следующего теракта.

IV.
С тем, что терроризм — явление медийное, давно никто не спорит. Действительно медийное, а какое еще? Закон с некоторых пор запрещает СМИ предоставлять террористам трибуну — то есть бородатый злодей, обещающий перед телекамерами всех зарэзать, навсегда стал достоянием истории. Что-то похожее не так давно произошло с рекламой пива — в ней запретили использовать «образы людей». Но реклама мало того что никуда не делась, так еще и стала более яркой и запоминающейся, потому что ролик с образами людей любой дурак снимет, а ты попробуй без людей — это требует особого мастерства.

Есть ощущение, что и террористы, подобно авторам рекламы пива подстраиваясь под очередные антитеррористические меры, стали более изобретательными. И достигнутый убийством и взрывом в Орджоникидзевской эффект — списание на ваххабитов ответственности за то, что русские не возвращаются в Ингушетию, — вполне мог как раз и быть той целью, которую преследовали организаторы терактов. А значит, пресловутые Магомед-Башир и Хас-Магомед тут либо совсем ни при чем, либо действуют заодно с людьми, которых при всем желании в ваххабизме заподозрить очень трудно.

Собственно, именно поэтому нет совершенно никакого резона делать несчастных обитателей Орджоникидзевской героями добротного хорошего репортажа. Зачем? Все и так слишком очевидно и слишком жутко.

Олег Кашин 


журнал "Русская жизнь"

Возврат к списку новостей




 
04.04.2011  Россия удовлетворена отказом Гаагского суда рассматривать жалобу Грузии
02.03.2010  Председатель Правительства Российской Федерации В.В.Путин провел рабочую встречу с президентом Республики Северная Осетия-Алания Т.Д.Мамсуровым
24.02.2010  Хаджимба: Нельзя винить одного Саакашвили
04.02.2010  Чиновников Северной Осетии обучат работе в Интернете
01.06.2009  Явка на выборах депутатов Парламента Республики Южная Осетия составила 81,93%. В Парламент прошли три политические партии.
06.02.2009  Грузия попросила у Украины запрещенные мины-ловушки
29.10.2008  ЕС предлагает направить часть донорской помощи Грузии в Южную Осетию
29.10.2008  Начальник ОШ ВС Грузии рассказал о событиях августа
29.10.2008  Для безопасности в Ю.Осетии и Абхазии нужны бригады войск - МИД РФ
29.10.2008  Южная Осетия выплатила Грузии задолженность за газ
© 2006 Исследовательский центр Charta Caucasica