Исследовательский центр Charta Caucasica
      Главная / Статьи
Новости
Статьи
Беслан
Краеведение
Хронология
Статистика
Документы
Паноптикум
Юмор и сатира
Фотогалерея
О нас
 

Основная претензия Грузии – «российская спина» Сухуми и Цхинвали

Версия для печати Версия для печати
11.07.2007 

В урегулирование конфликтов на территории Грузии вносят свою лепту правительства разных стран: кто-то отстаивает территориальную целостность Грузии, кто-то больше склоняется к поддержке непризнанных республик. Занимаются этими вопросами и разные неправительственные организации — от многочисленных местных до авторитетных международных. К числу последних относится International Crisis Group (ICG; по-русски эта организация предпочитает называться Международной группой по предотвращению конфликтов или коротко и ясно: «Крайсис груп»), чьих аналитиков, регулярно проводящих исследования в зонах конфликтов и готовящих для противостоящих сторон рекомендации по налаживанию доверия, трудно упрекнуть в пристрастности. Последний ее отчет по Южной Осетии вышел 7 июня

Мы предлагаем вашему вниманию два интервью с руководителем Кавказского проекта ICG Магдаленой Фричовой.

Июнь 2007

- Насколько позитивна роль России в урегулировании конфликтов в Грузии? Как ваша организация оценивает существующие переговорные и миротворческие форматы?


- Россия играет комплексную роль. Грузия считает, что роль России весьма неконструктивна, считает, что на самом деле эти конфликты — не этническиe, а политическиe, притом как раз с Россией. Особенное раздражение Тбилиси вызывают невозможность контроля границы, недостаток прозрачности относительно того, что проходит через Рокский тоннель, присутствие русских в де факто правительствах и, конечно — пенсии и паспорта, которыми Россия поддерживает жителей зон конфликтов, получая при этом возможность аргументировать, что в случае каких-либо проблем придет на защиту своих граждан. А существующий переговорный формат в грузино-осетинском конфликте Грузия видит как «три против одного».

Я считаю, что нужно учитывать интересы и опасения всех сторон: если в рамках этого формата Тбилиси чувствует себя уязвимым, надо всем сторонам думать о его изменении (это относится и к миротворческим форматам) — но при этом думать и о создании таких гарантий, при которых осетинская сторона тоже будет ощущать себя безопасно. Для Цхинвали условия, предлагаемые грузинской стороной, политически неприемлемы, и Грузии надо думать о том, как удовлетворить их опасения и нужды. Недостаточно сказать: «Мы уже не угроза» — все дело в восприятии: восприятие становится реальностью. Поэтому надо уметь вести переговоры в двойном русле: с одной стороны, думать об изменении формата — сконцентрироваться на прямом грузино-осетинском диалоге, дать равные роли Евросоюзу, России и ОБСЕ, и в то же время использовать имеющийся механизм, чтобы в первую очередь решить вопросы, связанные с безопасностью. Что касается миротворческого формата, в нашем новом докладе по Южной Осетии мы рекомендуем более плотно работать в области правоохранительных структур: наладить сотрудничество, постепенно перейти к созданию совместной правоохранительной операции с участием международного компонента, например, Евросоюза и России. Когда это заработает — если заработает — можно будет уменьшить масштаб миротворческих сил и превратить миротворцев из статической силы в контингент быстрого реагирования. Но сторонам, конечно, необходимо согласовать этот процесс друг с другом: ни в коем случае нельзя допустить внезапного срыва формата и образования вакуума политических контактов. И еще: фокус на роли России не решит межэтнических вопросов и не преодолеет многие негативные восприятия осетин и абхазов. Нужно долгосрочно работать на укрепление доверия.

- 80% жителей непризнанных республик Южной Осетии и Абхазии являются гражданами России. Как этот факт влияет на процесс урегулирования конфликтов?


- Очень сложный вопрос. Грузинская сторона как раз в этом и видит одно из главных неконструктивных действий России, а российская сторона утверждает, что это было вызвано гуманитарной необходимостью и т. д. Люди, проживающие на этих территориях, после окончания боевых действий остались без возможности выхода во внешний мир. Мне кажется, тут сыграла свою роль и политика грузинских властей: грузинская сторона во время правления Эдуарда Шеварднадзе не была готова обсуждать любые другие варианты, когда было известно, что срок действия старых советских паспортов истекает.

В Сухуми вам люди ответят, что другого варианта, кроме как взять российские паспорта, у них не было. Я общалась со многими в Абхазии в 2001–02 гг., когда начался бум российской паспортизации этого населения, и пыталась понять, как они совмещают наличие российского паспорта с тем, что считают себя гражданами независимой Абхазии. Они рассуждали очень прагматично, объясняя, что для них это был единственный шанс выезжать за пределы Абхазии и общаться с внешним миром. В то же время они не строят иллюзий о том, какой партнер для них Россия: в Абхазии говорят, что Россия не так заинтересована в людях, как в территории Абхазии. У многих существует мнение, что присоединение к Российской Федерации будет им невыгодно, особенно для их этнической идентификации и самоопределения. Но Грузия по сей день так и не смогла доказать, что является привлекательным государством для абхазов и осетин — в Сухуми и Цхинвали не убеждены, что это так, и мне кажется, для этого нужно медленно и последовательно строить доверие, избегая давления, смотреть, конечно, в будущее, но и разобраться с прошлым. Понятно, что грузинская сторона в самом деле не готова принять тот статус-кво, который сложился в процессах урегулирования, я понимаю, что у нее есть большие претензии к «российской спине» Цхинвали и Сухуми, но самый большой вызов для грузинской стороны, на мой взгляд — вести диалог и с теми, кто по многим вопросам не согласен с Тбилиси. Да, Тбилиси часто заявляет, что готов идти на диалог со всеми. Но чтобы вести диалог с теми, кто несогласен, нужно создать приемлемые для всех условия и показать им, что диалог идет не только на предложенных Тбилиси условиях.

- Международные организации, структуры ОБСЕ и ООН работают в конфликтных зонах довольно долго. Но в последние годы много говорят о низкой эффективности, фактической неспособности международных организаций изменить ситуацию. Что вы можете сказать по этому поводу?


- Естественно, существует определенный политический фон. Международные правительственные организации стараются быть беспристрастными. Да, их часто критикуют — говорят, например, что не очень видно результата их работы. Но не стоит забывать, что очень много работы ведется на конфиденциальном дипломатическом уровне: ОБСЕ — политическая организация, и ее работа не всегда освещается в прессе во всех подробностях. Так что частая критика этих организаций, прежде всего, отражает политические противоречия. Однако членство многих стран в этих организациях дает право требовать эффективности и конкретных результатов.

Но есть, конечно, и очень конкретные достижения. Например, миссия ОБСЕ в Грузии впервые сама осуществляет такую масштабную программу по экономическому развитию. Отмечу, что это не совсем типичный мандат для ОБСЕ — очень редко можно увидеть такую широкомасштабную социально-экономическую программу, направленную на масштабное построение доверия.
Это как раз тот аспект, на котором я хотела бы остановиться чуть подробнее — построение доверия. Программа ОБСЕ осуществляется с участием обеих сторон. Тбилиси выделил средства на реабилитацию контролируемых им частей зоны конфликта. Москва выделила средства на реабилитацию Цхинвали и контролируемых им частей Южной Осетии. Но имплементация этих проектов в одностороннем порядке не повышает доверия между сторонами. Мне кажется, очень важно работать на то, чтобы экономические программы не только развивали регион, а именно строили доверие между осетинским и грузинским обществами — чтобы в их реализации были задействованы совместно и грузины, и осетины, проживающие в зоне конфликта. В этом плане программа ОБСЕ работает хорошо, хотя много времени ушло на налаживание механизмов реализации. Не надо забывать, что достичь определенных положительных результатов не так легко, как всем нам хотелось бы, особенно когда надо отчитываться перед 56 государствами и вести работу по очень четким правилам распоряжения ресурсами. ОБСЕ очень совестливо выполняет свою задачу, привлекая грузинскую и югоосетинскую стороны. Это идеальный вариант.

Все экономические программы в зонах конфликта ставят себе задачей построение доверия, но если они фокусируются только на одной стороне (этнических грузинах или этнических осетинах по отдельности), то у меня появляется большое сомнение в результативности такого подхода. Конечно же, у грузинской стороны есть право осуществлять такие социально-экономические программы только в грузинских деревнях, и, естественно, это значимо увеличивает качество жизни населения, проживающего в зонах конфликта. Но есть ли это прямой путь к восстановлению доверия?

- Как вы оцениваете авторитет правительства Санакоева?

- Грузинская сторона считает, что Санакоев авторитетен в глазах осетинского сообщества, считает его игроком, который может защищать интересы осетин. Цхинвальские власти объявили его предателем. Но весьма негативный настрой к Санакоеву существует не только среди цхинвальских властей: мне кажется, на данный момент осетины, которые проживают на территориях, не контролируемых Тбилиси, Санакоева не воспринимают, и он пока что имеет контроль в основном над грузинскими селами в зоне конфликта. Ему предстоит очень сложный путь, чтобы убедить весь осетинский народ в искренности своих намерений, особенно в том, что он будет проталкивать прежде всего осетинские интересы, и только потом — интересы Тбилиси. Не стоит спешить заявлять, что осетины уже переубеждены и готовы поддержать Санакоева — об этом пока рано говорить.

- Как вы оцениваете инициативу президента Саакашвили о создании временной административной единицы в Южной Осетии?

- Я очень положительно оцениваю тот факт, что грузинская сторона разрабатывает мирную стратегию, действительно ориентированную на развитие. Стратегия использовать экономические подачи — это, конечно, положительно. Но логично задать вопрос: как будет осуществляться эта стратегия и способен ли Санакоев завоевать доверие осетин? В Цхинвали, насколько я знаю, большинство осетин видят в нем угрозу, даже считают его предателем. Завоевать их доверие — это очень большой вызов, и я не уверена, что одно только экономическое развитие приведет к доверию. Грузинская сторона утверждает, что этот конфликт не этнический, что это политический конфликт с Россией. Но многие осетины четко воспринимают этот конфликт с этнической точки зрения, особенно после 2004 г., и мне кажется, чтобы справиться с подобным восприятием, одних экономических инициатив недостаточно. Нужна работа, нужно, чтоб Тбилиси доказал осетинам, что их права, а также их стремления, их страхи будут реально, на деле, учтены. Нельзя допустить маргинализации тех, кто живет в Цхинвали, и тех, кто лоялен к режиму Кокойты. Очень важно учитывать, что после событий 2004 года четкий антитбилисский настрой Цхинвали еще более усилился. Усилилась и милитаризация региона. Все это происходит на фоне, когда со всех сторон делаются заявления о демилитаризации зоны конфликта, а окопы все еще не уничтожены.
Нужно строить доверие между грузинской и осетинской сторонами. На мой взгляд, сейчас не время обсуждать вопросы статуса — надо работать на уровне налаживания контактов, сосредоточиться на сотрудничестве, направленном на улучшение общей ситуации и безопасности в зоне конфликта.

- Как вы считаете, возможен ли прямой диалог Тбилиси-Цхинвали и Тбилиси-Сухуми без посредников?

- На политическом уровне диалог с Сухуми и Цхинвали или заморожен, или продолжается чисто формально. В переговорном процессе полный застой. Вопрос в том, есть ли у обеих сторон политическая воля, чтобы в самом деле получить положительный результат. Инициатива должна исходить от обеих сторон. В Абхазии и Южной Осетии инициативы, предлагаемые Тбилиси, воспринимаются, как попытки урегулировать конфликты на условиях Тбилиси, без учета их интересов.

- Как думаете, возможна ли резкая эскалация конфликта?

- У Грузии есть четкая установка на урегулирование конфликтов мирным путем, но торопиться стоит медленно: доверие за ночь не строится, особенно после того, как события последних лет способствовали отчуждению между сторонами. Учитывая амбицию грузинских властей в ближайшем будущем стать членом НАТО и евроатлантических структур, я надеюсь, Тбилиси будет работать очень осторожно, с тем, чтобы не произошло эскалации.
С другой стороны, например, в зоне грузино-осетинского конфликта мы наблюдаем резкое усиление напряженности, и это опасно. Специфика региона состоит в этнической мозаике, в том, что грузинские и осетинские села фактически перемешаны. Самая большая опасность состоит в том, что один, даже небольшой, инцидент может пойти по спиральному развитию и взорвать ситуацию. Надо приложить все усилия, чтобы этого избежать. И еще раз: не стоит спешить с быстрыми изменениями.

Очень важно поддерживать контакты на уровне Тбилиси-Цхинвали, Тбилиси-Сухуми. Да, было уже много разных встреч разного уровня, и грузинская сторона часто заявляет, что эти встречи никак не были связаны с построением доверия. Я тоже не сторонница «встреч ради встреч», но с другой стороны, доверие, как продукт, никто не сможет преподнести на блюдце. Международные организации могут создать некую схему, создать условия, в которых доверие будет выстраиваться совместными усилиями обеих сторон, а для этого сторонам надо обязательно поддерживать диалог. Конечно, это очень долгий процесс. Думаю, что и международным организациям надо более творчески подходить к построению переговорных форматов — но отсекать контакты нельзя ни в коем случае, чтобы не отдалить Сухуми и Цхинвали от Грузии. Надо поэтапно налаживать доверие и примирение.

- Может ли косовский фактор стать прецедентом при урегулировании наших конфликтов?

- Каждый конфликт специфичен, и мне кажется, каждый нужно рассматривать как sui generis. Конечно же, если Косово станет независимым, будет определенный политический резонанс. Но косовский вариант не может стать прецедентом, применимым при разрешении любых других конфликтов. В то же время надо учесть, что разные стороны будут интерпретировать это по-разному.

***
Июль 2007

- В российских и грузинских СМИ появилась информация, что между Тбилиси и Москвой идут переговоры о смещении Эдуарда Кокойты с поста президента Южной Осетии…

- В разных СМИ, особенно в грузинских, идут спекуляции о том, что Кокойты — политический труп. Грузинские власти заявляют, что позиции Кокойты сверхслабы. Однако 26 июня свой комментарий сделал МИД России, который опровергает слухи о том, что российская сторона собирается менять свои взгляды на стороны в конфликте, и дает понять, что от России не стоит ожидать поворота на 180 градусов — по крайней мере, сейчас. В самом деле, мне кажется, трудно сейчас представить, что какая-то из сторон радикально поменяет свой политический курс — это было бы очень атипичным для них поведением.

- Тбилиси аннулировал соглашение между Россией и Грузией о совместном восстановлении экономики в зоне грузино-осетинского конфликта. Как по-вашему, почему? Какова ваша оценка этого шага?

- Эти договоры и так не исполнялись в том объеме, как предполагалось изначально. По крайней мере, с 2000 года. Естественно, у Тбилиси есть политический интерес менять всю динамику разрешения конфликта, отсюда и мотивация не позволить России односторонние программы по развитию Южной Осетии. Как я уже говорила, программы, осуществляемые в одностороннем порядке, неэффективны для построения мер доверия.

- Поездка руководителя временной администрации Дмитрия Санакоева в Брюссель и его там выступление — это хороший пиар-ход со стороны Тбилиси или же реальный шаг к признанию его администрации стороной конфликта?


- В данный момент урегулирование грузино-осетинского конфликта — один из самых больших приоритетов для Тбилиси. Тбилиси стал ориентироваться на нового игрока, с которым можно вести переговоры — поэтому понятно, что Тбилиси намерен придать этому игроку как можно больше веса и представить его международному сообществу как партнера, с которым можно вести переговоры и договориться. Я считаю позитивными все шаги Тбилиси по ненасильственному, мирному разрешению конфликта. Но насколько Санакоев представляет осетинское сообщество? Для меня это по-прежнему вопрос. Пока что я не вижу, что Санакоев смог убедить осетин в том, что он их представляет. С этим, конечно, связан вопрос, насколько имеет смысл добавлять Санакоеву вес в глазах международного сообщества, притом, что осетинское население, мягко говоря, не убеждено в представительности власти Санакоева. Здесь мы сталкиваемся с проблемой, когда Тбилиси утверждает, что с ним можно договориться, но в то же время большая часть осетинского общества вообще не воспринимает Санакоева как политическую фигуру. Большая часть осетинского сообществa или вообще не готова с ним договариваться, или будет ставить под сомнение результаты таких переговоров и весь процесс урегулирования. Опять-таки, нужно ориентироваться на диалог с теми, кто с вами не согласен.

- Тбилиси пытается представить Санакоева стороной конфликта. В случае признания его таковым со стороны международного сообщества, насколько вероятна опасность обострения отношений между Тбилиси и Цхинвали?

- Существуют большие опасения, что попытки Тбилиси поменять динамику процесса урегулирования таким путем могут привести к резкому обострению ситуации. За последние месяцы ситуация в сфере безопасности складывается не очень хорошо. Увеличились интенсивность и частота перестрелок. Существует опасность, что ситуация может выйти из-под контроля. Тбилиси пытается представить Санакоева в качестве игрока, с которым следует вести переговоры. Если Санакоеву удастся переубедить осетин в том, что он будет в первую очередь представлять их интересы, а не интересы Тбилиси, то у Тбилиси появится большой шанс увидеть успешные результаты своей политики. Но переубедить большинство осетин Санакоеву пока не удалось. Поэтому необходимо дать процессам время и продолжать диалог с представителями Цхинвали, несмотря на то, что Тбилиси считает их нелегитимными властями. На данном этапе они контролируют определенную территорию, и, несмотря на все попытки изменить ситуацию, прерывать контакты не стоит — это может привести к очень опасному политическому вакууму и, соответственно, к ухудшению безопасности в регионе.

- Последние события в Южной Осетии — перестрелки, блокирование дорог, водные проблемы и пр. — максимально обострили ситуацию. Насколько высока опасность возобновления боевых действий?

- Очень хочется надеяться, что до этого не дойдет. Мне кажется, что как раз с учетом напряженной ситуации в зоне конфликта важно именно сейчас сохранять контакты в существующем формате, пока не будет результативных переговоров о новых политических форматах, связанных с гарантиями безопасности. Должен существовать и работать механизм, который смог бы регулировать опасные ситуации, связанные со спорными моментами. Ситуация в Южной Осетии очень напряжена. Мне кажется, осетинское сообщество все больше и больше начинает чувствовать себя маргинализированным. Повторяю: по-прежнему существует опасность, что один какой-нибудь инцидент разовьется по спирали и взорвет ситуацию.

- Как вы оцениваете в комплексе шаги Тбилиси, направленные на попытки урегулировать конфликт?

- Инициативы Тбилиси найти несиловые пути решения конфликта и предложить новые мирные инициативы можно только приветствовать. Однако тот темп, в котором Тбилиси пытается реализовать свои планы, мне кажется, загоняет осетин в угол и может способствовать росту напряженности. В нашем последнем отчете мы рекомендуем сторонам начать разговор об изменении форматов — нужно найти форматы, которые позволят обеим сторонам почувствовать себя вне опасности. Мы рекомендуем более масштабное включение Евросоюза, ориентир именно на двухсторонний диалог между грузинской и осетинской сторонами, в котором ЕС, Россия и ОБСЕ будут присутствовать на равных как участники. Следует укреплять совместные программы по экономическому развитию. Следует также обсудить изменения формата по сохранению безопасности в регионе. Думаю, тут полезную, балансирующую роль мог бы играть ЕС. Обязательно стоит укреплять совместные правоохранительный инициативы — и если сотрудничество будет продолжаться успешно, можно подумать об изменении уклона, сделать акцент на правоохранительный, а не на военный аспект операции. Учитывая все типы инцидентов, которые происходили за последние годы в зоне грузино-осетинского конфликта, а также мозаичное расположение грузинских и осетинских сел в регионе, мне кажется, это логично. Есть, конечно, политические опасения Цхинвали, который настаивает на необходимости гарантий безопасности — и это надо учитывать и рассматривать возможности преодоления этих опасений. Например, мы рекомендуем как эффективный вариант подписание договора о невозобновлении боевых действий, и при этом, конечно, надо принять меры, которые смягчат опасения грузинской стороны относительно Рокского тоннеля. Но мне кажется, что можно было бы постепенно налаживать сотрудничество и укреплять правоохранительные структуры, постепенно добавляя полицейские инициативы, включая международный компонент. Конечно же, этот компонент должен включать в себя как европейские, так и российские структуры, чтобы нейтрализовать политические опасения сторон. И постепенно переоформить формат того же ССПМ с большой статической силы на формат сил быстрого реагирования. В то же время, если администрации Санакоева удастся убедить осетин в своей представительности, то могут появиться новые возможности выхода из сложившейся ситуации. Мне кажется, Тбилиси не стоит торопиться с заключениями о том, что это уже произошло.

- Нет ли опасности, что распределение средств, выделяемых ОБСЕ на экономическую реабилитацию Южной Осетии, приведет к противостоянию структур Кокойты и Санакоева? Разработан ли конкретный план распределения инвестиций между двумя правительствами?

- На данном этапе распределение финансов происходит через Steering Committee. Это оргкомитет, созданный при СКК с участием четырех сторон, стран-доноров и ОБСЕ. Стороны в нем представлены в таком же формате, в каком они представлены в СКК. Так что, хотя некоторые проекты осуществляются и в тех деревнях, в которых активен Санакоев, финансы идут через существующий механизм оргкомитета. Правда, по грузинским СМИ на днях прошла информация, что якобы все финансирование теперь пойдет через Санакоева. Но и ОБСЕ, и Евросоюз опровергли эту информацию.

- МКГ не впервые делает отчеты по ситуации в Абхазии, Южной Осетии, дает свои рекомендации. Насколько стороны конфликта прислушиваются к советам? Выполняют ли они ваши рекомендации?

- Мы неправительственная организация, но у нас достаточно сильное руководство и совет, в которых работают люди, многие годы занимавшиe высокие политические посты. Например, президент нашей организации — бывший министр иностранных дел Австралии. Этот их вес помогает нам лоббировать наши рекомендации не только сторонам конфликта, но и европейским, американским и североатлантическим структурам. Конечно, нельзя сказать, что если в динамике конфликта произошло развитие, то произошло оно именно и только благодаря нашим рекомендациям — это было бы наивно. Кроме того, измерять политические процессы в этом плане, благодаря их комплексности, почти невозможно. Но развитие событий в разных конфликтных ситуациях в мире, по крайней мере, довольно часто идет в направлении наших рекомендаций. Мы как организация активно участвуем в разных политических дебатах, и наш голос имеет в них определенный резонанс.

Магдалена Фричова — директор Кавказского проекта International Crisis Group с марта 2007 г. Живет в Тбилиси. На Кавказе работает с 1999 г., в основном по грузинско-абхазскому и грузинско-осетинскому конфликтам. Перед тем, как перейти в International Crisis Group, работала в миссии ОБСЕ в Грузии, в частности, по проблемам нацменьшинств и межэтнических отношений, в том числе по языковым проблемам в Гальском районе Абхазии, а до ОБСЕ — в британской НПО International Alert, фасилитируя мирные инициативы в контексте грузинско-абхазского, карабахского и северокавказских конфликтов. А еще раньше писала о Южном Кавказе для разных газет, в частности, для ежедневной чешской «Днес», и переводила на чешский романы с французского и английского.

Беседовали Ираклий Чихладзе и Эдита Бадасян

МиК

Возврат к списку новостей




 
04.04.2011  Россия удовлетворена отказом Гаагского суда рассматривать жалобу Грузии
02.03.2010  Председатель Правительства Российской Федерации В.В.Путин провел рабочую встречу с президентом Республики Северная Осетия-Алания Т.Д.Мамсуровым
24.02.2010  Хаджимба: Нельзя винить одного Саакашвили
04.02.2010  Чиновников Северной Осетии обучат работе в Интернете
01.06.2009  Явка на выборах депутатов Парламента Республики Южная Осетия составила 81,93%. В Парламент прошли три политические партии.
06.02.2009  Грузия попросила у Украины запрещенные мины-ловушки
29.10.2008  ЕС предлагает направить часть донорской помощи Грузии в Южную Осетию
29.10.2008  Начальник ОШ ВС Грузии рассказал о событиях августа
29.10.2008  Для безопасности в Ю.Осетии и Абхазии нужны бригады войск - МИД РФ
29.10.2008  Южная Осетия выплатила Грузии задолженность за газ
© 2006 Исследовательский центр Charta Caucasica