Исследовательский центр Charta Caucasica
      Главная / Статьи
Новости
Статьи
Беслан
Краеведение
Хронология
Статистика
Документы
Паноптикум
Юмор и сатира
Фотогалерея
О нас
 

«Это вопрос правил игры в мире»

Версия для печати Версия для печати
09.07.2007 

Голосование по новой резолюции Совбеза ООН по Косову откладывается уже несколько недель – Запад пытается добиться согласия России на предоставление независимости албанскому краю. Позиция Москвы однозначна: вначале переговоры сербов и албанцев, решение гуманитарных проблем (в том числе возвращение сербских беженцев), а все остальное – потом. Свое мнение на проблему Балкан и непризнанных государств сквозь призму независимости Косова высказывает заведующий отделом Института политического и военного анализа Сергей МАРКЕДОНОВ.

– Сергей Мирославович, возможен ли размен Косова на Абхазию, Приднестровье и Южную Осетию, если США согласятся с тем, что проблема Косова – прецедент, который может быть принят как руководство к действию? Может ли в таком случае Россия изменить свою позицию?

– Честно говоря, предмета таких разговоров я не понимаю, потому что возможность этого размена маловероятна. Пока нет никаких признаков того, чтобы такой размен вообще был поставлен в повестку дня. Для США территориальная целостность Грузии всегда была приоритетом. Может быть, лет через пять ситуация и изменится, но сегодня это так.

Что касается «косовского казуса», то его реально боятся все. Его очень боится Европа, потому что, в сущности, вопрос живет в двух измерениях: один сценарий – «косовский вопрос в ООН», второй – непосредственно «косовский прецедент», к которому апеллируют, несмотря на все объяснения юристов о том, что это уникальный случай и аналогов ему нет. На самом деле этого боится и Россия. Никто ведь не сказал, что наша страна будет чрезвычайно счастлива принять к себе Абхазию и Южную Осетию. Понятно, что это повлечет за собой серьезные дополнительные проблемы. Поэтому и Россия, и многие европейские страны заинтересованы в сохранении некоего статус-кво в этой ситуации.

– Абхазия и Южная Осетия могут обратиться в ООН с требованием не предоставлять независимость Косову?

– Безусловно, могут. Не то чтобы право, но такая возможность у них есть. Вопрос в результатах. Я не думаю, что от такого обращения будет реальный результат.

– Если процесс принятия решения по Косову затянется, что будет делать Россия? Как она будет определяться в своих отношениях с Абхазией, Южной Осетией, Приднестровьем?

– Думаю, что Россия будет делать то же самое, что делает сейчас: продолжать политическую поддержку непризнанных республик, поскольку ситуация в этих регионах очень тесно связана с безопасностью собственно российского Кавказа. Особенно это касается Южной Осетии и Абхазии. Приднестровье важно для нас в меньшей степени: ПМР не имеет с Россией общей границы. Она, так сказать, «форпост российского влияния», но прямого влияния на ситуацию в России не имеет. Но я еще раз хочу напомнить о желательности сохранения статус-кво и в этой ситуации. Россия, собственно, эту позицию очень четко и отстаивает.

– Можно ли предположить вероятность вмешательства России в случае отделения Косова – не прямого военного, а как во время гражданской войны в Испании: посылка добровольцев, военспецов, поставки военной техники?

– Нет, конечно. Все разговоры о том, что Россия может хлопнуть дверью, не вполне обоснованны. Во-первых, отделение Косова не может вызвать войну, а во-вторых, это отделение фактически уже произошло. Де-факто это так, и никаких ресурсов для «сербизации» края Косово нет. Возможный вариант какого-то возобновления боевых действий – это повторные этнические чистки албанского населения или оставление Косова албанским. Либо его возможное разделение – некоторые территории, где сербские анклавы и сербское население еще сохранилось, войдут в состав Сербии. Вот три возможных варианта. Хороших путей здесь нет, да никто и не говорит, что есть хорошие пути.

Вопрос Косова поднимает проблему жизнеспособности мирового сообщества как чего-то реального: оно все-таки есть, или это просто красивое словосочетание. Потому что неких стандартов признания–непризнания государств, принимаемых всеми, не существует. Нужно решать вопрос выработки этих стандартов, определения новых правил игры. Мы много говорим о том, что международное право не работает. Но если оно не работает, значит, надо создавать новые правовые установки, минимизировать фактор силы в мировой политике. Над этим нужно реально думать. Потому что вопрос Косова – это не вопрос каких-то региональных отношений или глобальной политики. Это вопрос правил игры в мире. То же самое касается Абхазии и Грузии или других кавказских территорий.

– Какой сценарий возможен после провозглашения официальной независимости Косова – ведь конфигурация Балкан изменится?

– Опасность косовского прецедента в том, что в юридическом плане он один, а в реальности – другой. Американцы говорят: it`s a unique case. Это для них он unique case, но не для албанцев в Македонии, и даже не для Каталонии или Басконии. То есть существует вопрос о последствиях, как это пойдет. Еще одна опасность косовского казуса: если, допустим, осетины самоопределятся, то они самоопределятся в плане объединения с Северной Осетией. Пять «осетинских сепаратизмов» вряд ли будет, а несколько албанских – вполне возможно. Во-первых, внутри самой Сербии, во-вторых, в Македонии, в-третьих, в Черногории. Три как минимум возможны. В этом тоже существует опасность. И потом, признание, оно ведь тоже разное может быть: в формате ООН, в формате отдельных государств – надо еще посмотреть, как все это будет.

– Неужели, если ООН признает существование такого государства, какие-то страны могут не последовать решению всемирной организации?

– Это может случиться. Например, Македония – государство, признанное ООН, а Греция его не признает под его конституционным названием (считая Македонию своим национальным брендом). Вот вам и неполная признанность государства. Это тоже существующий феномен.

– Насколько последовательна будет Россия в блокировании отделения Косова, если это придется делать односторонне?

– Пока российская политика не слишком последовательна. Вначале был тезис Путина о том, что косовский прецедент может быть использован в Абхазии и Южной Осетии, а сейчас Россия просто блокирует признание Косова. Ситуация очень сложная. С одной стороны, Россия не хочет оказаться предателем непризнанных государств постсоветского пространства, которые связывают с ней какую-то будущность в тех или иных формах. С другой стороны, она прекрасно понимает опасность этнического самоопределения как прецедента.

– А сами-то сербы понимают, что им надо делать в Косове, или просто ждут, что «большой брат» Россия вытащит за них каштаны из огня, а они посидят подождут, что будет?

– Не думаю, что у сербов есть большая надежда на Россию. В Сербии Россию воспринимают по-разному и далеко не однозначно. И ситуация 1998–1999 годов тоже воспринимается не вполне однозначно. Думаю, что у сербов вообще нет особых надежд на кого-либо. Я недавно общался с одним очень влиятельным сербским политологом, который на мою фразу о «братьях-сербах», сказанную, может быть, и с некоторой иронией, ответил: «Нет у нас братьев – мы надеемся сами на себя». Это тоже показатель определенного общественного мнения, некий его срез.

Надежда у сербов, конечно, есть, но каким может быть план действий? Воевать они там не начнут. Они могли это сделать в 1999 году, но не сделали по разным причинам. Такой вариант был отвергнут. Собственно говоря, нужно определенное время – просто для того чтобы иррациональное восприятие Косова улеглось. А в Сербии его воспринимают, конечно, иррационально. Ну, представьте себе, если бы у нас захватили Липецкую или Рязанскую область, российские исторические территории. Так же и здесь.

– Что будет, если резолюцию по Косову примут в одностороннем порядке?

– Ее нельзя принять в одностороннем порядке – в Совете Безопасности ООН должно быть консенсусное голосование. Россия к этому пока не готова. Но есть еще и фактор Китая. Он тоже не слишком заинтересован в прецеденте этнического самоопределения, потому что уже есть Тайвань в формате непризнанного государства, есть проблемные территории – Синьцзян, есть Тибет… Поэтому совсем уж игнорировать китайский фактор здесь нельзя.

– Если все же предположить гипотетическую возможность этнического столкновения, грубо говоря, резни, как поведет себя в этой ситуации Россия?

– Какая резня? Уже и резать-то некого: в марте 2004 года, собственно говоря, состоялся исход сербов из Косова. Все уже свершилось. Фактически это албанское государство. И сделать его сербским можно только силовым образом. А потом встает перспектива: любое государство с албанцами рано или поздно становится албанским – немножко или сильно. И что же с этими албанцами делать?

Я всегда задавал сербам такой вопрос: готовы ли вы к тому, чтобы албанец был у вас премьер-министром, если это ваша территория? Чтобы, допустим, албанцы заняли какие-то посты в армии. Как будет происходить интеграция силовых, армейских структур, если вы одно государство? Ведь вы же албанцев не можете «зачистить» полностью, значит, как-то надо жить с ними. А как? Вот вопрос.

Я думаю, что на сегодняшний момент каких-то серьезных перспектив для совместного проживания сербов и албанцев нет. Можно, конечно, попробовать создать какую-то матрешечную государственность, как это в Дейтоне было сделано с Боснией, но там сербы, мусульмане, хорваты приблизительно одинаковы в процентном соотношении населения. А здесь Косово: 10% сербской территории, на 90% занятой албанцами. Делать это равными частями (субъектами) одного государства – это тоже странно.

– А если там решат еще раз проводить референдум о независимости?

– Победят албанцы, это же очевидно. Причем победят без всякой целенаправленной накачки. Один сербский дипломат в разговоре со мной как-то сказал, что не столько албанцы не любят сербов, сколько они хотят жить в собственном государстве. Это еще один момент – не столько нелюбовь, сколько нежелание жить в одном государстве. Хотя есть здесь и лукавство, конечно: нелюбовь тоже присутствует.

– Что может предложить Россия: затягивать принятие решения на десятилетие, делить Косово на анклавы или требовать возвращения сербских беженцев?

– Почему мы и Запад стоим на позиции – и здесь мы схожи, – что какой-то вопрос можно решить быстро? Ну кто это сказал? Почему вопрос, который несет на себе двухсотлетнюю конфликтную историю, кому-то удастся решить за один месяц? С чего мы взяли на себя такую смелость? Я, например, не знаю хорошего решения этого вопроса. Любой конфликт должен разрешаться на компромиссной основе. Ее найти за год-два невозможно. Я считаю, что вопросы, связанные с юридической правосубъектностью, всегда лучше отложить.

Что, Косово находится в гуманитарной катастрофе? Нет. Снабжается продовольственными продуктами, есть система здравоохранения, образования. А вопрос о том, как все это назвать – независимым государством или частью Сербии, – не так уж и принципиален. Как и вопрос с Абхазией. Мы пытаемся решать статусные вещи. Я на днях выступал перед чиновниками Европейской комиссии, и мне задали вопрос: почему в Абхазии российские паспорта? Я им говорю: а что, абхазы, по-вашему, люди второй категории? Они, что, лечиться, учиться, ездить за границу, бизнес вести не должны? Или должны это делать только в составе «счастливой Грузии»? А если они не хотят в Грузию – как им жить? Выживать-то надо! И сейчас это «люди ситуации»: российские паспорта у них не потому, что они так Россию любят. Просто Россия по соседству, вот и берут ее паспорта.

Мы же эти вопросы всерьез не решаем, а занимаемся какими-то бирюльками: как кого обозвать – президентом или премьер-министром? А приоритетным должен быть вопрос о жизни людей, о тех самых правах человека, о которых постоянно говорят. Люди должны жить мирно, у них должен быть кусок хлеба, определенный уровень заработной платы и возможность просто жить. Они должны на улицу выходить спокойно и не ждать, что там убьют. Как это все назвать – мы придумаем, когда заживут раны. И я не считаю, что вопрос статуса – это вопрос сегодняшнего дня, как, знаете, товарищ Сталин говорил: взять Берлин к первому мая – и точка. Не надо нам брать никаких Берлинов к первому мая, уже набрались их выше крыши. Поэтому не надо спешить, перед нами сложная проблема. Давайте наладим жизнь людей, дадим им возможность просто жить на этой земле, а потом уже назовем это как угодно.

Беседовал Михаил МАЦКИВ

Политический ЖурналЪ

Возврат к списку новостей




 
04.04.2011  Россия удовлетворена отказом Гаагского суда рассматривать жалобу Грузии
02.03.2010  Председатель Правительства Российской Федерации В.В.Путин провел рабочую встречу с президентом Республики Северная Осетия-Алания Т.Д.Мамсуровым
24.02.2010  Хаджимба: Нельзя винить одного Саакашвили
04.02.2010  Чиновников Северной Осетии обучат работе в Интернете
01.06.2009  Явка на выборах депутатов Парламента Республики Южная Осетия составила 81,93%. В Парламент прошли три политические партии.
06.02.2009  Грузия попросила у Украины запрещенные мины-ловушки
29.10.2008  ЕС предлагает направить часть донорской помощи Грузии в Южную Осетию
29.10.2008  Начальник ОШ ВС Грузии рассказал о событиях августа
29.10.2008  Для безопасности в Ю.Осетии и Абхазии нужны бригады войск - МИД РФ
29.10.2008  Южная Осетия выплатила Грузии задолженность за газ
© 2006 Исследовательский центр Charta Caucasica