Исследовательский центр Charta Caucasica
      Главная / Статьи
Новости
Статьи
Беслан
Краеведение
Хронология
Статистика
Документы
Паноптикум
Юмор и сатира
Фотогалерея
О нас
 

Поэтапная стратегия урегулирования грузино-осетинского конфликта

Версия для печати Версия для печати
05.01.2007 

Инал Санакоев

Проблема грузино-осетинского урегулирования сохраняет свою актуальность вот уже более 15-ти лет. В течение этого периода стороны не могут прийти к взаимоприемлемому варианту разрешения накопившихся противоречий. Рецидив конфликта лета 2004 года практически полностью перечеркнул некоторые достижения  предшествующего периода (Меморандум о мире и ненападении, совместные коммюнике встреч глав правительств сторон и т.д.), вернув грузино-осетинские отношения в состояние пресловутого «ни войны, ни мира». 

Следует признать, что на первоначальном этапе наиболее эффективным в плане деэскалации межэтнической напряженности оказался механизм «разведения сторон», который, безусловно, себя оправдал, поскольку привел к прекращению насильственной фазы конфликта. Однако его применение в долгосрочной перспективе не дает ожидаемого результата. Достичь окончательного урегулирования по-прежнему не удается и динамика конфликта постепенно приобретает затяжную форму, характеризующуюся чередованием латентной и манифестной фаз: с момента своего начала (осень 1989 года) и по настоящее время грузино-осетинский конфликт прошел три манифестных и три латентных фазы. 

Очевидно, что конфликт, несмотря на кажущуюся простоту, имеет довольно сложную природу и происхождение. Эта особенность обусловлена переплетением целого комплекса совершенно разнородных противоречий: исторических, политических, этнокультурных, экономических, уходящих, как правило, корнями вглубь истории. Воздействие этих факторов привело к тому, что конфликт изначально формировался и продолжает существовать как конфликт преимущественно ценностной природы, демонстрируя столкновение не столько интересов, сколько ценностных систем этнических общностей - непосредственных носителей конфликта.

 Именно по этой причине грузино-осетинский конфликт тяжело поддается разрешению. Вот уже более 15-ти лет нет не видно существенного продвижения в плане хотя бы частичного его урегулирования. Стороны, вовлеченные в конфликт, с большим трудом идут на контакты друг с другом, отказываются от любых политических компромиссов, предпочитая использовать стратегию дистанцирования. Пробуксовывают и усилия многочисленных посредников, вовлеченных тем или иным образом в процессы урегулирования, которые также не справляются со своими задачами. И в этом отношении не просматривается никаких перспектив на будущее.

В то же время, на наш взгляд, подобное положение в зоне конфликта не стоит излишне драматизировать. Очевидно, что поиски эффективных моделей, способных кардинально переломить ситуацию, могут серьезно затянуться и поэтому не следует возлагать больших надежд на быстрый успех в этом плане. Основную ставку по нашему мнению следует делать не столько на окончательное разрешение и урегулирование, сколько на поиски наиболее эффективных путей снижения межэтнической напряженности, обеспечения мира и стабильности в регионе.

В настоящее время грузинские власти вновь взяли курс на насильственное разрешение проблемы, получение одностороннего преимущества и выгоды. Партия войны, взявшая верх в грузинском руководстве, намеревается в кратчайшие сроки разрешить проблему Южной Осетии  в наиболее выигрышном для себя варианте и выйти, таким образом, победителем в этой многолетней конфронтации. Наиболее показателен в этом отношении «новый» план грузинского руководства, представленный премьер-министром Грузии Ногайдели на Совещании Министров Иностранных Дел стран ОБСЕ в Любляне 5-6 декабря 2005 года. Согласно этому плану все грузино-осетинские противоречия, включая и проблему определения политического статуса Южной Осетии, должны разрешиться уже в самое ближайшее время: к концу 2006 года. При этом политический статус Южной Осетии предполагается определить, конечно же, в составе Грузии. Резонно предположить, что такое решение грузино-осетинской проблемы возможно лишь силовым путем, хотя «план Ногайдели» и не декларирует открытого использования насильственных методов.

Однако многолетний опыт грузино-осетинского противостояния наглядно свидетельствует о том, что силовое разрешение грузино-осетинских противоречий совершенно бесперспективно. Об этом свидетельствует опыт конфликта периода начала 1990-х и лета 2004 года. Вряд ли силовые сценарии окажутся успешными и в обозримом будущем. Проблема здесь заключается в том, что даже в случае успеха военной операции против Южной Осетии усмирить её быстро не удастся. Очевидно, что захват Цхинвала не будет означать автоматической капитуляции всей Южной Осетии, и Грузия неминуемо столкнется здесь с ростом партизанского движения, подпитываемого с территории Северного Кавказа и поддерживаемого Россией. При таком развороте событий ситуация здесь превратится по сути во вторую «Чечню» со всеми вытекающими отсюда последствиями. На окончательное решение проблемы могут уйти годы, а то и десятилетия, а на ведение длительной войны у Грузии не хватит ресурсов и поэтому успех здесь будет призрачным и кратковременным.

Более того, после использования силового варианта в Южной Осетии какие-либо мирные грузинские инициативы в Абхазии уже не пройдут, и там также придется воевать и неизвестно, чем эта война может закончиться для Грузии, учитывая то обстоятельство, что последнюю военную кампанию в Абхазии Грузия проиграла.

Помимо всего, вряд ли Грузия получит добро на использование силы в решении своих территориальных проблем со стороны своих западных союзников: Западная Европа и США не поддерживают Грузию в силовом сценарии. Об этом однозначно высказался американский президент во время своего визита в Грузию в мае 2005 года, заявив, что «проблемы осетинского и абхазского народов должны решаться исключительно мирными средствами».

В силу указанных причин наиболее оптимальным вариантом выхода из грузино-осетинского межэтнического противостояния представляется ставка на ненасильственные мирные сценарии разрешения грузино-осетинских проблем. Основная стратегия в этом плане на наш взгляд должна заключаться в том, чтобы вернуть грузино-осетинский конфликт в прежнее «замороженное состояние» и попытаться осуществить урегулирование согласно принципу «Отложенный статус + Время». В течение этого времени сторонам следует развивать двусторонние отношения по формуле «Безопасность – Доверие - Экономическое сотрудничество - Политическое примирение» (БДЭП).

На первом этапе сторонам предстоит решить проблему Безопасности, без которой какое-либо взаимодействие сторон не только на высшем, но и на рядовом уровне просто немыслимо. Какими бы ни были инициативы сторон, несомненно, что в первую очередь они должны носить безусловный миротворческий характер и быть ориентированы на заключение долгосрочного Договора о Мире и Ненападении по образцу московского Меморандума 1996 года, потерявшего силу в результате прошлогодней эскалации конфликта. Выход на такой уровень взаимоотношений возможен лишь в результате длительной и кропотливой работы по налаживанию активного переговорного процесса, который уже сам по себе предусматривает состояние прекращения огня. Достижение такого соглашения без всякого на то сомнения способно обеспечить хоть какую-то безопасность в регионе. Очевидно, что заключение масштабного Договора о Мире и Ненападении, гарантирующего мир и стабильность народам региона, позволит конфликтующим сторонам продолжать развивать двусторонние отношения в позитивном русле.

Выход на такой уровень взаимоотношений в свою очередь предоставит сторонам возможность наладить мирный диалог и осуществить ряд последовательных акций и мер в направлении укрепления взаимного Доверия. Здесь неоценимую помощь могут сыграть мероприятия в рамках  неофициального миротворчества, или т.н. «народной дипломатии», которые, несомненно, будут способствовать сближению народов.

Как известно, у кавказских этносов с древнейших времен наряду с военной практикой активно развивались также и традиции примиренчества, когда «кавказская культура мира и связанные с ней процедурные механизмы становятся оборотной сторо-ной ее воинственности и агрессивности, т.е. своего рода компенсаторным инструментом сдерживания агрессии».  Поэтому, при условии умелой организации и использования этот механизм без сомнения имеет все шансы обрести благодатную почву на кавказской земле.

К примеру, в Абхазии, где со второй половины 1990-х гг. достаточно активно проводились неофициальные мероприятия в рамках народной дипломатии, стали укрепляться общественные настроения в пользу того, что мирный диалог соответствует интересам абхазов. По оценкам абхазских исследователей, «эта мотивация в условиях перманентных страхов и слухов по поводу возобновления войны является в большей степени следствием эффективности разнообразных программ в рамках неофициального урегулирования».  Данные социологических исследований в Абхазии также показали достаточно высокий процент опрошенных респондентов среди населения и экспертов, высказавшихся в пользу неофициального урегулирования (30% и 65%).

Успешное решение проблемы Безопасности в регионе и восстановление взаимного Доверия между сторонами дадут возможность перейти к взаимовыгодному экономическому сотрудничеству и торговле между конфликтующими сторонами, как на бытовом, так и на правительственном уровне. Для этого в зоне грузино-осетинского конфликта существуют хорошие предпосылки: осетинское и грузинское население довольно успешно начинают развивать торговые контакты при прекращении боевых действий. Экономические проекты наиболее успешными могли бы стать в зоне грузино-осетинского конфликта также постольку, поскольку здесь нет такого жесткого «разведения сторон» и контроля границ, как это имеет место в Абхазии и Нагорном Карабахе. При прекращении военных действий в зоне этого противостояния торговые отношения между осетинским и грузинским населением возобновляются практически моментально. Поэтому проект, в основу которого могла бы лечь идея создания межгосударственной зоны экономического развития, был бы здесь наиболее приемлем. В такую зону помимо предприятий Южной Осетии вошли бы предприятия прилегающих территорий Грузии и Северной Осетии. По оценкам специалистов наиболее эффективным средством в этом плане может стать создание здесь Свободных Экономических Зон различного типа, которые при их умелом использовании могут дать отличные результаты.   Такие зоны должны при этом создаваться с охватом как можно большего числа участников с обеих сторон.

При этом, безусловно, экономические проекты не следует рассматривать как какую-либо модель или путь разрешения этнического конфликта, а как определенный способ формирования устойчивых предпосылок и условий для налаживания мирного взаимодействия этносов в конфликтной зоне. По мнению исследователей, такое сотрудничество «способствовало бы изменению структуры конфликта в общественном мнении, этнические различия могли бы смягчиться и более активную роль стали бы играть профессиональные, производственные и другие идентификации. Этнические споры уступили бы место спорам производственным, проблемам прав и распределения, общим задачам экономического развития».

Следует опровергнуть некоторый пессимизм и скепсис, часто выражаемый в научных и политических кругах относительно того, насколько жизнеспособными могут быть экономические программы в зонах этнических конфликтов.  На наш взгляд, экономические проекты могут и будут работать в конфликтных зонах при условии их продуманной организации и реализации. Во все времена даже в условиях крупномасштабных и ожесточенных военных столкновений примитивная торговля продолжала сохраняться и обеспечивать хотя бы минимальную жизнедеятельность воюющих сторон, когда все связи и налаженные каналы взаимодействия разрушались. К тому же, не секрет, что торговля и война идут рука об руку, поскольку сама война зачастую становится самым прибыльным бизнесом.

Одним из важнейших результатов развития экономического сотрудничества  в зоне грузино-осетинского конфликта могли бы стать существенные перемены в общественном сознании конфликтующих этнических групп. К примеру, в случае успешной реализации экономических программ серьезной трансформации могла бы подвергнуться  роль негативных стереотипов и образа врага, что способствовало бы  сглаживанию конфликтного взаимовосприятия и укреплению толерантности в конфликтных сообществах. Такие перемены могут быть достигнуты в результате того, когда  «в ходе решения совместных социально-экономических задач сформируются и люди, которые смогут преодолеть на основе своего индивидуального и группового опыта взаимодействия взаимное недоверие и решить со временем по-своему вопросы о границах, формах сосуществования и порядке государственного устройства». 

Несомненным условием успешного осуществления поэтапной стратегии урегу-лирования должно стать требование не обсуждать вопросы политического примирения и определения статуса Южной Осетии в каком-либо варианте. Это - задача на долгосрочную перспективу и преждевременный её вынос на повестку дня и последующее обсуждение способны остановить позитивный процесс примирения и отбросить стороны на прежний уровень конфронтации.

Поэтому «формула БДЭП» должна реализовываться сторонами последовательно и поэтапно, в противном случае она обречена на неудачу. Пример тому, взаимодействие Грузии – Южной Осетии в период 1990-х гг., окончившееся полным провалом, поскольку, добившись определенных успехов в осуществлении первых двух этапов (Безопасность-Доверие), стороны явно поторопились с «политическим примирением».

Решение проблемы политического примирения в перспективе может иметь несколько различных вариантов. В первом случае это может быть создание единого государства (федеративного или конфедеративного), включающего собственно Грузию, Абхазию, Аджарию, и Южную Осетию.  Во втором случае, может быть достигнуто международное правовое признание Южной Осетии в качестве самостоятельного независимого государства или же государствоподобного образования по примеру Ватикана и Мальтийского ордена.   Не исключено, что такое признание особого международного статуса Южной Осетии в перспективе может последовать и со стороны Грузии. В качестве третьего варианта следует рассматривать создание на территории Южной Осетии зоны Международного Протектората под эгидой ООН или же стран-посредников в конфликте – России и США, а возможно, и Украины. Четвертый вариант – это создание кондоминиума под управлением России и США (менее вероятно, Грузии).   Пятый вариант – это ассоциированные отношения Южной Осетии с Российской Федерацией  или вхождение в ее состав в качестве федеративной территории.   И, наконец, шестой вариант – это кипрская модель.

Выбор какого-либо из предложенных вариантов будет зависеть, в первую очередь, от уровня достигнутого доверия и консенсуса, а также от политической воли и культуры новой плеяды политиков, пришедших на смену нынешним руководителям и стремящихся разрешать взаимные противоречия не с позиций агрессивного национализма, как это делают нынешние грузинские власти, а исходя из реальных интересов своих народов.

Таким образом, выбор предлагаемой поэтапной стратегии урегулирования «Безопасность – Доверие – Экономическое сотрудничество – Политическое примирение» может положить начало налаживанию двусторонних отношений и привести, в ко-нечном счете, к решительным сдвигам в деле позитивного урегулирования грузино-осетинского конфликта.

При этом успешная реализация «формулы БДЭП» может на практике столкнуть-ся с рядом серьезных проблем, осложняющим поиски мирного урегулирования.

Во-первых, новый рецидив конфликта в 2004 году привел к усилению противостояния на массовом уровне и росту конфликтных стереотипов, что привело к определенному дистанцированию и отчуждению сторон. Частью этих представлений стал, несомненно, вновь укрепившийся образ врага, который мешает сторонам воспринимать друг друга в конструктивном русле.

Во-вторых, в последнее время с обеих сторон наблюдается значительное укрепление представлений о том, что войну удастся выиграть и выйти из этой конфронтации победителями в одностороннем варианте. Вероятность такого исхода событий в зоне грузино-осетинского конфликта равна нулю и не подтверждается практикой: вот уже 15 лет Грузии не удается сломить сопротивление Южной Осетии, и Осетии не удается нанести решающее поражение Грузии. Поэтому расчет на игру с «нулевой суммой», когда одна из сторон получает все, а другая ничего, абсолютно неверен, и вряд ли что-нибудь способно изменить такую ситуацию в ближайшей и среднесрочной перспективе.

В-третьих, в зоне грузино-осетинского конфликта присутствуют значительные силы, не желающие достижения мира и стабилизации ситуации. Это т.н. «третья сила», о которой летом 2004 года все время говорил генерал Набздоров, командовавший Миротворческими Силами в Южной Осетии. Вмешательство этих сил в зону противостояния все время срывает намечающийся порой стабилизационный процесс и ввергает конфликтующие стороны вновь в противостояние и военные действия.

В-четвертых, позитивное продвижение противоборствующих сторон в направлении урегулирования и успешная реализация «формулы БДЭП» могут быть осуществлены на практике лишь при непосредственном управляющем воздействии на конфликт внешних его участников – России и США. Эти страны обладают определенными рычагами воздействия на субъектов противостояния и могли бы способствовать налаживания мирного межэтнического взаимодействия в регионе. Однако следует признать, что на сегодняшний день посредничество России и США оказывает скорее деструктивное, чем конструктивное воздействие на общую динамику конфликта. Опыт 1990-х годов свидетельствует о том, что ни России, ни США не удалось нащупать оптимальных путей урегулирования грузино-осетинского, как и других южнокавказских конфликтов. Проекты Д.Бодена для Абхазии, Баденский документ для Южной Осетии и работа Минской группы по Нагорному Карабаху не дали практических результатов, поскольку посредники заняты более проталкиванием своих интересов в регионе, чем урегулированием конфликтов.

Так США стремятся закрепить свое экономическое и военное присутствие на Южном Кавказе, объявив его зоной своих жизненных интересов, и использовать этнические конфликты для активного проникновения в регион. Россия, в свою очередь, старается не сдавать и сохранить здесь свое былое присутствие и влияние. Поэтому вмешательство этих стран в процессы урегулирования этнических конфликтов становится практически частью глобального геополитического соперничества между Россией и США, «разногласия которых наиболее сильно проявляются на постсоветском пространстве».  Отсюда сходство и отличия в позициях США и РФ в отношении урегулирования южнокавказских конфликтов. Общим для обеих стран является признание территориальной целостности южнокавказских государств. Отличия в том, что РФ рассматривает власти этих стран и непризнанные территории как равных партнеров, а США настаивает на разрешении конфликтов в интересах сохранения территориальной целостности южнокавказских государств.

Наиболее отчетливо американо-российское соперничество проявилось в зоне грузино-осетинского конфликта летом 2004 года. Правительство Российской Федерации, несмотря на различные прогнозы о том, что Россия, исходя из признания территориальной целостности Грузии, не будет вмешиваться в конфликт, заняло довольно жесткую позицию. Подобный поворот событий явился, скорее всего, реакцией на попытки грузинской стороны вытеснить РФ из процесса югоосетинского урегулирования. В этом контексте российские власти пытались урезонить грузинскую сторону и сохранить свое присутствие в Южной Осетии (миротворческий контингент). Так, российские СМИ указывали, что «Грузия фактически находится в состоянии, в котором она была до присоединения к России, т.е. 200 с лишним лет назад».  Такая позиция подтверждалась и на официальном уровне в изложении российского президента: «Грузия – искусственно образованная республика, где отношения между осетинами и грузинами, грузинами и абхазами на протяжении веков были очень сложными».  Факт же прихода к власти самого Саакашвили российский председатель Совбеза И.Иванов прокомментировал следующим образом: «Никаких «розовых революций» в Грузии не было, а был насильственный захват власти». 

В отношении же югоосетинского урегулирования Российская сторона сохраняла приверженность своей посреднической миссии и учету интересов всех сторон в зоне конфликта, справедливо считая, что «сдача Южной Осетии нанесет невосполнимый урон авторитету России в Северной Осетии и на Кавказе, а войну (между Южной Осетией и Грузией) все равно предотвратить не удастся. Для России потеря Южной Осетии – это есть потеря всего Кавказа».   Поэтому российская позиция была официально сформулирована в заявлении представителя РФ в ПА ОБСЕ В.Кулакова: «Россия из Южной Осетии не уйдет».  При этом в российских СМИ весьма активно стала обыгрываться тема возможного признания независимости Южной Осетии, для которого «у России есть веские основания: (1) территориальная целостность Грузии ни исторически, ни юридически не обоснована; (2) Южная Осетия вышла из состава ГССР еще до того, как Грузия стала независимым государством; (3) референдум 1992 года в Южной Осетии: 98% высказались за присоединение к России». 

Более того, курс Саакашвили на открытую конфронтацию с Россией (угрозы топить российские суда и задерживать российских граждан, направляющихся на отдых в Абхазию) способствовали появлению в российской политической элите и СМИ открытых требований о том, что «России пора перейти к демонстрации силы в отношениях с Грузией»,  и что «Россия должна дать надлежащий силовой отпор Грузии». 

Несмотря на то, что «России трудно самостоятельно урегулировать конфликты в СНГ»  российское правительство также активно выступило против идеи интернационализации конфликта в Южной Осетии, поскольку, согласно экспертам, «если Россия допустит интернационализацию конфликта, то она начнет терять авторитет в СНГ». 

Другая причина, подталкивающая Россию выступать против интернационализации формата переговоров по Южной Осетии – это угроза появления войск НАТО на ее южных рубежах. По мнению российских аналитиков, в случае реализации такой угрозы, т.е. «размещения войск НАТО в Грузии, Россия пойдет на признание независимости Южной Осетии и Абхазии».  Именно по этой причине российское правительство «требует от Грузии подписать договор, гарантирующий, что после вывода российских баз на ее территории не появятся базы третьих стран». 

В раскладе сил летнего конфликта 2004 года отчетливо обозначилась и роль США, открыто заявивших о наличии в Закавказье своих «жизненных интересов». В этом отношении стратегический план США на 2005-2010 гг. «Project for New American Century» предусматривает вытеснение России из СНГ и ее развал.  По оценкам российских экспертов целью США является «создать по периметру границ РФ цепь недружественных государств, которые станут плацдармом для поддержки вооруженного сепаратизма в национальных регионах РФ. Это будет держать РФ в корсете этнических конфликтов».  Отсюда становится понятным пристальный интерес США к направлению развития внутриполитической ситуации в Грузии, когда в полном соответствии со стратегическими целями США «революция роз» в Грузии стала частью плана «Project for New American Century». 

Усиление роли США в Грузии дало повод многим аналитикам предсказывать её участие в той или иной форме в грузино-осетинском конфликте. Однако в этой ситуации позиции США отличались как всегда большим прагматизмом и осторожностью. Американское правительство, достаточно внимательно наблюдавшее за развитием летних событий вокруг Южной Осетии, не решилось открыто портить отношения с РФ из-за Грузии. Более того, внешнеполитическое положение самих США не позволяло им занять в этот момент более активную позицию.

Поэтому прогнозы американских экспертов о том, что «США не дадут себя вовлечь в еще один конфликт в Южной Осетии в условиях войны в Ираке и борьбы с международным терроризмом, когда ей нужна поддержка России»,  почти полностью подтвердились. Администрация Буша была вынуждена открыто выступить против эскалации грузино-осетинского конфликта летом 2004 года.  Более того, в адрес грузинского руководства были направлены определенные претензии, предлагавшие «Саакашвили подумать о более умеренном курсе воссоединения страны». 

Современная динамика внутренних социально-политических и внешних геополитических процессов в южно-кавказском регионе указывает на то, что ни РФ, ни США не смогут в ближайшей и среднесрочной перспективе установить на Южном Кавказе свое исключительное доминирование. Поэтому было бы наилучшим вариантом для них перейти «вместо соперничества к стратегическому сотрудничеству с целью раздела сфер влияния».  Это бы дало возможность наладить поиск наиболее эффективных путей  конструктивной деэскалации этнических конфликтов на Южном Кавказе и грузино-осетинского, в частности. Такая задача могла бы быть решена в случае выработки общей платформы, полностью гарантирующей соблюдение прав и свобод всех заинтересованных сторон и способствующей предотвращению дальнейшей эскалации межэтнической напряженности в регионе.

В настоящее время на решение всех этих проблем и достижение максимальных миротворческих результатов должны быть сориентированы усилия всех властных структур и общественных организаций обоих субъектов конфликта, а также всех сторон, заинтересованных в скорейшем установлении мира и безопасности в этом регионе.

Возврат к списку новостей




 
04.04.2011  Россия удовлетворена отказом Гаагского суда рассматривать жалобу Грузии
02.03.2010  Председатель Правительства Российской Федерации В.В.Путин провел рабочую встречу с президентом Республики Северная Осетия-Алания Т.Д.Мамсуровым
24.02.2010  Хаджимба: Нельзя винить одного Саакашвили
04.02.2010  Чиновников Северной Осетии обучат работе в Интернете
01.06.2009  Явка на выборах депутатов Парламента Республики Южная Осетия составила 81,93%. В Парламент прошли три политические партии.
06.02.2009  Грузия попросила у Украины запрещенные мины-ловушки
29.10.2008  ЕС предлагает направить часть донорской помощи Грузии в Южную Осетию
29.10.2008  Начальник ОШ ВС Грузии рассказал о событиях августа
29.10.2008  Для безопасности в Ю.Осетии и Абхазии нужны бригады войск - МИД РФ
29.10.2008  Южная Осетия выплатила Грузии задолженность за газ
© 2006 Исследовательский центр Charta Caucasica